Жеребцов Иван Иванович

«ПОБЕДА-75» «А МЫ ИЗ ПЕНЗЫ» «ШАГ В БЕССМЕРТИЕ»


27 января 1944 года гвардии старший сержант Жеребцов Иван командир отделения и гвардии ефрейтор Тартыков Семён снайпер, 12-го гвардейского воздушного полка, 4-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, 40-й армии, 1-го Украинского фронта. Шагнули в Бессмертие остановив ценой собственной жизни фашистские танки. Бой начался ровно 76 лет назад в 15-00.
Из воспоминаний ветерана 4-й гвардейской воздушно-десантной
дивизии подполковника в отставке Ивана Коваля (с сайта ОАО.
Дальневосточная генерирующая компания)

26 января 1944 года, в пургу и холод, части дивизии сходу заняли оборону в районе Сабировки, Княжья Криница, Ивахны, Лукашовка и, сдерживая натиск противника, вступили в кровопролитные бои. 27 января в 15-00 прорвавшаяся группа танков, бронетранспортеров с автомашинами 16-й танковой дивизии противника разъединила боевые порядки 12-го полка и вынудила их к отходу. Второй и третий батальоны, неся большие потери, отошли в район Божеторни, первый батальон капитана Игнатьева — в район села Балабановка. Третья рота этого батальона, которой командовал Герой Советского Союза ст. лейтенант Николенко, заняла рубеж на танкоопасном направлении.

Командир торопил солдат с рытьем окопов и траншей, проверял готовность десантников к бою. «Как, гвардейцы, выстоим?» — спросил он, подойдя к еще мелким траншеям взвода Жеребцова, где в поте лица трудились солдаты. «Драться будем насмерть», — ответил взводный. «Выстоим», —
‘спокойно подтвердил Семен Тартыков.
— Танки! — крикнули из роты наблюдателей.
— Не стрелять, подпустить поближе!
Танки, стреляя на ходу из орудий и пулеметов, приближались к позициям роты с тыла. Там, за небольшим оврагом, стояла на огневых позициях 2-я батарея лейтенанта Касименко. Орудия, развернувшись на 180 градусов, открыли огонь. Бой был неравный.

— Жеребцов! — позвал Николенко взводного. — Срочно со взводом на противоположный склон оврага и там встретить танки.

В это же время с востока по дороге на Балабановку в два эшелона двигалась еще одна группа танков, за ней — бронетранспортеры и автомашины с немцами.
— Приготовить гранаты! Бронебойщики — в свои окопы! — скомандовал лейтенант.
Танки на полном ходу мчались на позиции 3-й роты. От меткого огня батальонной и полковой артиллерии, находившейся с первым батальоном, то один, то другой останавливались, горели и взрывались. Бесконечные разрывы снарядов противника, свист пуль, треск наших пулеметов и автоматов создавали такой грохот на позициях роты, что не слышно было команд. Но опытные гвардейцы знали, что в таких случаях инициатива и стойкость каждого решают исход боя.

Руководя боем взвода, Жеребцов прошел вдоль небольшого крутого берега оврага, указал скрытную с трех сторон позицию для ручного пулемета. Проходя мимо Семена Тартыкова, расположившегося в выемке, углубленной им на краю склона оврага, посмотрел на приготовленные противотанковые гранаты, на разбросанные гильзы от снайперской винтовки и остановился около своего лучшего друга и ученика. Тартыков, не замечая взводного, продолжал вести огонь из снайперской винтовки, приговаривая: «Двадцать шесть, двадцать семь..». Иван Жеребцов тронул Семена за плечо, тот
оглянулся и улыбнулся.

— Молодец! — прокричал Жеребцов и тут же услышал скрежет и грохот танка, шедшего прямо на него. Пулемет, стоявший рядом, пытался отсечь немецкую пехоту, прикрывавшуюся броней. Когда бронированная громада развернулась влево, чтобы раздавить пулемет, Жеребцов схватил противотанковую гранату и метнул ее в танк. Раздался взрыв. Танк остановился, но продолжал стрелять. Тогда Жеребцов бросил еще одну гранату. Стрельба прекратилась, танк заволокло черным дымом, потом он вспыхнул, и языки пламени растеклись по броне и земле. Выскочившие фашисты были тут же уничтожены огнем из пулемета, который они только
что пытались раздавить.

Но другие танки лавиной приближались к оврагу. Взводный взял гранату, поднялся, замахнулся и рухнул прямо у надвигавшегося танка. Раздался мощный взрыв. Когда рассеялся дым, Тартыков сжватил две противотанковые гранаты, но, раненный руку, почувствовал, что не в ‘силах метнуть их в цель. Тогда он пошел навстречу танку. Шаг, второй, третий — последний. Резко выпрямившись, он швырнул одну гранату, вместе со второй сам бросился под гусеницы. Танк, охваченный пламенем,
закружился на месте.